Что может объединять Ямайскую систему международных отношений, в которой весь мир окончательно отказался от привязанности доллара к золоту и выбрал путь плавающего курса национальных валют, и диктаторским режимом чилийского президента Аугусто Пиночета?

Прежде чем ответить на этот вопрос, я хочу поговорить с тобой, читатель, о невидимой силе мыслителей. Они могут вдохновлять нас, даже не зная нас, не общаясь непосредственно с нами. Сократ умер 25 веков назад, но его мысли до сих пор учат нас. В этом бессмертие мыслителей и превосходство их над другими великими мужами человечества, такими как правители, олигархи и генералы.

Их совету мы можем последовать, даже не зная их.

Милтон Фридман был именно таким мыслителем. Именно он воздействовал на Ричарда Никсона, и тот принял плавающий курс валют, что кардинально изменило не только экономическое мироустройство, но и все остальное. Именно Милтон Фридман был советником Аугусто Пиночета в управлении экономическими процессами. Если это можно так назвать. Ведь Милтон Фридман проповедовал максимальное невмешательство государства в экономические процессы в стране. Единственная сфера, где авторитет государства должен быть непререкаем – контроль денежной массы. Откровенно говоря, эта идея не была новой. Но после прихода кейнсианцев к власти, как раз Милтон Фридман вдохнул в количественную теорию денег новую жизнь. И теперь монетаризм у нас ассоциируется с Милтоном Фридманом.

Если быть честным, мы слишком сильно переоцениваем вклад кейнсианцев в их борьбе с Великой депрессией. По подсчётам экономистов-исследователей Великой депрессии Коула и Оханиана, без мер администрации Рузвельта по сдерживанию конкуренции уровень восстановления 1939 года мог быть достигнут пятью годами раньше. И если бы не Вторая мировая, которая вдохнула в экономику США новую жизнь, то результаты оказались бы гораздо плачевнее. «Спасение банков и всевозможное субсидирование этой отрасли, должно было в краткосрочном лаге спасти США от Великой Депрессии», — пишет в своей книге «Роль монетарной политики» Милтон Фридман. Методы кейнсианцев оказались неудачными, что показало время и, в конце концов, привели к единственно возможному результату – очередному кризису.

В своей книге «Капитализм и свобода» Фридман подчеркивает единственную возможность достичь всех свобод – предоставление экономической свободы.

«Государство – пишет автор, – институт исключительно политический и сферой его деятельности тоже должна являться политика. А экономика… оставьте ее в покое, и вы будете лучшим правительством в мире. Лучшее правительство то, которое меньше всего правит».

Экономическая свобода для Милтона Фридмана представлялась самым эффективным инструментом достижения политических и гражданских свобод. Его 14 пунктов необоснованных правительственных мероприятий, изложенных в «Капитализме и свободе», были восприняты холодно американской политической элитой. Но эти пункты в данное время являются дорожной картой к свободному процветающему обществу. Эти 14 пунктов будут маяком и единицей измерения свобод в тех или иных государствах. Капитализм является локомотивом свобод.

С этой верой Милтон Фридман осуществлял свои методы на практике в Чили, где на престол после военной хунты взошел Аугусто Пиночет, крайне неоднозначная фигура в мировой истории. С одной стороны, тысячи загубленных жизней, с другой стороны экономическое процветание государства, которое Фридман назвал «Экономическим чудом 20 века». И, тем не менее, сейчас Чили стремится к демократическому правлению.

Фридман на практике доказал, что экономическая свобода является необходимым элементом достижения политических свобод.

Триумфом теоретических разработок Фридмана стали концепция стабилизации американской экономики, а также знаменитая «рейгономика», которые дали возможность США преодолеть серьезные трудности, остановить инфляцию, укрепить доллар. Интересно, что правительство Р.Рейгана, в отличие от многих правительств Западной Европы, провозгласило «врагом №1» не безработицу, а инфляцию. Оно руководствовалось концепцией «монетарной контрреволюции», противопоставленной «кейнсианской революции».

Опираясь на концепцию, финансовые руководители центральных банков пересмотрели операционный инструментарий. В 70-е годы Федеральная резервная система США выбрала в качестве промежуточной цели агрегат М1 (денежный параметр, в который включены наличные деньги и трансакционные депозиты), а в качестве тактической — процентную ставку по федеральным фондам. Следом за США пошли и страны Европы. Германия, Франция, Италия, Испания и Великобритания сначала неофициально, а потом и публично огласили количественные ориентиры прироста денежной массы.

Вклад М.Фридмана в экономическую теорию, и прежде всего в теорию денег, заключается в тщательном исследовании механизма обратного влияния денежного мира на товарный мир, монетарных инструментов и монетарной политики развития экономики. Монетарная концепция стала основой кредитно-денежной политики, которая сегодня и является важнейшим рычагом государственного регулирования. Ученый отстаивал идею об исключительном значении устойчивости денег для нормального функционирования экономики. Отклонения от этого правила означает распад всех механизмов, с помощью которых части рыночной экономики создают единое целое.

Фридман не хотел и не боролся с безработицей.

Главным врагом он видел инфляцию. И отказ от социального обеспечения населению было обратной стороной его неолиберализма. Отказ от обеспечения работой безработных было слишком нечеловечным для многих политиков. Но довольно часто именно желание исправить ситуацию и служит возникновению непреодолимых проблем. Об этом и писал Фридман. Он учил нас самим решать, самим делать выбор в пользу хорошего или плохого. Он был нашим учителем, который хотел, чтобы люди сами дошли до того состояния самоконтроля, когда никакой контроль нам не будет нужен.

Фридман учил о неизбежности сотрудничества между государством и населением. «Лишь методы разнятся» в тех или иных государствах. В одних сотрудничество приобретает добровольный характер, а в других принудительный. И человек будет искать все способы претворить свое право на свободу в жизнь. Поэтому лучше всего управлять, используя второй метод. И как говорил один из персонажей Алана Мура: «Не народ должен бояться власти, а власть должна бояться народа – источника его силы и одновременно объект, на который действует эта сила».

Вечное противостояние духов Кейнса и Фридмана стало мощным стимулом для развития экономической мысли. Идеям Фридмана последовали многие государства и небезуспешно. Примеров много. Но также и много примеров краха монетаристских идей. Монетаризм избавил нас от главенства одной парадигмы – кейнсианство.  Ведь парадигмы, в долгосрочной перспективе, могут привести к стагнации. Монетаризм не стал истиной в последней инстанции. Борьба идет до сих пор. И, как сторонник чистой конкуренции, я скажу, что конкуренция оздоровляет не только экономику, как процесс, но и экономические мысли, как науку. Я не скажу, что в этой борьбе окончательно  победила та или иная сторона.

Я лишь скажу, что у человечества появился выбор, который им дал Милтон Фридман.

Тынчтыкбек Камчыбеков

Победитель конкурса эссе в честь празднования 100летия лауреата нобелевской премии Милтона Фридмана в офисе CAFMI

NO COMMENTS

Leave a Reply