http://members.vb.kg/2011/12/28/kadril1.jpg

Итак, свершилось. За несколько дней до конца года Кыргызстан обрел нового премьер–министра и все правительство. Только что от этого изменится? Ведь мы проходили это уже не раз. Каждый новый глава кабмина обещал проведение реформ, но дальше слов дело не шло. Стоит ли нам рассчитывать на перемены в этот раз, на круглом столе в “Вечерке” рассуждали президент Ассоциации нефтетрейдеров Кыргызстана Жумакадыр АКЕНЕЕВ, эксперт по госуправлению Шерадил БАКТЫГУЛОВ, председатель общественного наблюдательного совета при Минфине Азамат АКЕЛЕЕВ и директор Центральноазиатского института свободного рынка Мирсулжан НАМАЗАЛИЕВ.

Результат торга

“ВБ”: — Удивляет нынешний состав кабмина. Много тех, кто был на высоких должностях при Акаеве и Бакиеве, — дежа вю какое–то. Помните оптимизацию по–бакиевски? Ничем хорошим она не закончилась. Что нас ожидает сейчас? Ваша экспертная оценка…

АКЕНЕЕВ: — Та структура, которую представил премьер Омурбек Бабанов и утвердил Жогорку Кенеш, — это плод торга между четырьмя фракциями. Политические партии хотели видеть своих представителей в правительстве. Так оно и вышло. Можно сказать, нынешняя мера — вынужденный шаг, на который пошли политические силы страны. Создана промежуточная структура правительства. Так надо было. Шло время, на носу Новый год, а правительство не было сформировано. Если бы не пошли на это, то остались бы без кабмина. Пришлось поторопиться.

“ВБ”: — Чиновников, как нам говорят, будет меньше.

АКЕНЕЕВ: — Меньше стало министерств. Но ничем существенным по своим функциональным обязанностям структура правительства не отличается. В любой стране при создании нового ведомства в первую очередь определяют, чем оно будет заниматься, какие вопросы решать и вообще насколько востребована эта структура. В Кыргызстане относительно либеральная экономика. Поэтому необходимо уменьшать влияние государства на частный сектор. “Белые воротнички” то и дело придумывают всякие лицензии и разрешительные документы.
Всегда, когда говорят о структуре правительства, вспоминаю опыт США. Вот Азамат не даст соврать, он учился там. В огромной Америке всего 12 министерств и ведомств. Думаю, что при нашей компактности достаточно и восьми министерств. Конечно, есть такие ведомства, без которых невозможно обойтись. Например МИД. А вот такие ведомства, как транспорта, энергетики, природы, можно объединить в Минэкономики. Возьмем, например, Минфин. При этом ведомстве может работать Таможенный комитет и Налоговая служба. А та система, по которой мы работаем сейчас, дает дополнительный повод для процветания коррупции.

НАМАЗАЛИЕВ: — Вот вы говорите о МИД. Сотрудники этого ведомства сегодня реально тормозят введение весьма необходимого для экономики страны безвизового режима. Они ходят по кабинетам в ЖК, уговаривая депутатов отказаться от этой важной инициативы. Хотя от безвизового режима страна только выиграет.

АКЕЛЕЕВ: — Действительно, саботаж какой–то… Что же касается программы Бабанова, то в следующем году все действия правительства будут направлены на стабилизацию экономики. Только в 2013–м планируется провести модернизацию. В рамках стабилизации правительство будет стараться повысить доверие населения к госслужащим. Оно у нас явно хромает.
Вернуть утраченное доверие, конечно, можно. Только для этого необходимо активнее бороться с коррупцией. Однако, исходя из того, что большинство нынешних членов правительства сами принимали участие в создании и внедрении коррупционных схем, можно предположить, что никаких конкретных подвижек в этом направлении не будет. Единственный плюс — нынешняя система будет контролироваться оппозицией. Большие надежды возлагаются на президента Алмазбека Атамбаева. Ведь он отвечает за деятельность Генпрокуратуры, Счетной палаты и судебной системы. Эти надзорные инстанции могут “подгонять” правительство. Заставлять кабмин выполнять обещания. На этом зиждется моя надежда.

“ВБ”: — Объясните, почему в новом правительстве мы не видим молодых и креативных менеджеров? Одни набившие оскомину личности, которые на протяжении последних лет не раз компрометировали себя. Некоторые из них миллион по телефону распиливали или до апрельских событий с Бакиевыми братались.

АКЕЛЕЕВ: — Это из–за того, что состав нынешнего правительства, как правильно заметил Жумакадыр Асанкулович, — результат большого торга. Все исходит из парламента.

“ВБ”: — Какие сюрпризы ожидают нас от такого разношерстного и, как нам показалось, недостаточно профессионального кабмина?

АКЕЛЕЕВ: — Стране как воздух необходимы реальные реформы. Промедление смерти подобно. Многие отрасли нуждаются в кардинальных переменах. Возьмем, например, энергетику. Как вы думаете, почему случился кризис? Да из–за отсутствия на протяжении последних десятилетий реформ. За эти годы не было проведено модернизации, не предприняты реальные шаги, направленные на создание конкурентного частного рынка производителей и продавцов электроэнергии, росли потери. Все это привело к системному коллапсу. Я не вижу результатов полуторагодичного труда людей, которые рулят этим важным сектором. Они не способны вдохнуть жизнь в этот наиважнейший сектор экономики.
Аналогичная ситуация с другими отраслями. Люди должны менять систему, а не подстраиваться под нее. А что мы сегодня имеем? Исходя из уровня профессионализма новоназначенных персон, можно сказать, что коренных изменений не будет. Многие из назначенцев ранее уже зарекомендовали себя не с лучшей стороны. Вряд ли такие люди способны кардинально изменить нашу жизнь к лучшему.

Бег по кругу

БАКТЫГУЛОВ: — Кыргызстан — не первая и не последняя страна, кабмин которой напоминает дежа вю. Первыми аналогичное ощущение испытали французы в далеком XVIII веке. Тогда и возникло выражение: “Правительство новое — проблемы старые”. Сегодняшняя наша система госуправления заточена по старой советской системе администрирования. Это когда руководитель несет персональную ответственность за возглавляемое им министерство. Но есть разница. Если за несоблюдение норм в 30–40–е годы прошлого столетия нерадивому министру грозил расстрел, а в 70–е — ссылка в Тмутаракань, то сейчас времена изменились. Глава ведомства чувствует себя большим начальником и командует всем и вся. Но ответственности за результаты он не несет.

“ВБ”: — На одном из круглых столов в редакции эксперт Гайша Ибрагимова сказала, что к нашим министрам применимо выражение “каждый суслик — агроном”.

БАКТЫГУЛОВ: — Если в 60–е годы у министров была цель, они хотели построить коммунизм, то у нынешних руководителей нет конкретных задач. Что подразумевает понятие “стабилизация”? Это один из элементов, которые направлены на решение поставленных задач. А цель где? Она потерялась. Это как спросить у землекопа: “Ради чего ты работаешь?”. А он ответит, что землю копает. А что он конкретно копает — оросительный канал или выгребную яму? Сегодня и мы копаем, только почему и ради чего, неизвестно.

НАМАЗАЛИЕВ: — Безусловно, можно порадоваться сокращению армии госслужащих. Но, конечно, это еще не повод праздновать победу. Надо посмотреть более внимательно. Возможно, что лучше иметь 20 министерств, в каждом из которых работает по сотне специалистов, нежели 15, где трудятся по тысяче человек. В таком случае аморфность, хаотичность и безрезультативность этих структур никуда не исчезнет. Мы внимательно ознакомились с программой Бабанова, в которой написано, что премьер будет нести персональную ответственность за срыв реформ. Но сомневаюсь, что подобное возможно. Ведь каждый министр будет тянуть одеяло на себя.

АКЕНЕЕВ: — У нас нет сплоченной команды министров. Мне это напоминает футбол, где порой клубная команда результативнее и сыграннее сборной. Наш кабмин больше похож на сборную. Может, стоит пригласить хорошего тренера или игрока со стороны, в нашем случае — опытного менеджера? Много говорят о том, что совсем необязательно, чтобы министр был отраслевым специалистом. Я с этим не согласен. Заместитель не должен делать работу за главу ведомства. Надо признаться, что сегодня не самые лучшие кандидатуры возглавили министерства. Профессионалы остались не у дел. Отсюда и коррумпированность системы. С детского сада по гроб жизни надо давать взятки.

БАКТЫГУЛОВ: — Все почему–то думают, что если поменять систему администрирования, она станет лучше работать. При этом стараются не заострять внимание на том, что за каждой структурой стоят конкретные люди с реальными фамилиями. На каждого из них можно собрать досье. И это от них зависит наше будущее. Персоны эти с высоких трибун озвучивают свои гениальные идеи, согласно которым стремятся к чему–то возвышенному. Но люди, которые за этим действом наблюдают, прекрасно понимают что к чему. Ведь у руководящих персон нет ни цели, ни инструментов. Если мы хотим менять систему, необязательно идти методом сокращения. В Великобритании, например, 200 министров. Но там глава ведомства не единоличный командир. Менять надо систему, а не людей. Это уже четвертый состав правительства после апрельских событий, но до сих пор конкретных изменений нет.

НАМАЗАЛИЕВ: — Может, лучше, когда премьер–министр сам набирает команду? Тогда он точно несет ответственность за состав кабмина. А у нас каждая фракция хочет быть при власти. Нам представили программу развития, а как ее реализовать, не знают. Можете мне сказать, какой реформатор из министра внутренних дел Зарылбека Рысалиева? Или видели ли вы реформы от Темира Сариева? Надо привлекать людей, которые готовы сделать жизнь лучше, фонтанирующих идеями и готовых работать честно и прозрачно. В противном случае у нас ничего не выйдет. Народ будет смеяться: какой реформатор из человека, который еще недавно воровал у государства?

БАКТЫГУЛОВ: — Пока о реформах речи не идет. Поговаривают о необходимости стабилизации. Ну а на деле сформировалась команда политиканов, каждый из которых будет тянуть воз в свою сторону. Если взять предыдущую Среднесрочную программу развития, то (вот нонсенс!) она даже не была привязана к бюджету.

“ВБ”: — Говорим о сокращении структуры правительства и забываем, что контролирующие органы на местах разрослись так, что мешают предпринимателям работать. Ныне даже представители МТУ давят на коммерсантов. Не следует ли урезать контролирующие полномочия? И еще. Вот, например, разрешение на ведение бизнеса от мэрии получить, что с неба звезду достать. При этом договориться с соответствующими службами, конечно, при наличии нала вполне возможно.

АКЕНЕЕВ: — Все структуры, мешающие работе частного сектора, необходимо ликвидировать. А Бабанову надо собрать молодых ребят с опытом работы за рубежом, разработать с ними программу и внедрять ее в жизнь. Только так можно решить экономические проблемы.

БАКТЫГУЛОВ: — У нас сегодня более 160 видов лицензирования. Когда министром экономического регулирования был Эмиль Уметалиев, в МЭР проводили исследования и выяснили, что министерства предоставляют 24 тысячи видов платных услуг.

АКЕЛЕЕВ: — Мы поставили перед новым правительством условие, что оно должно провести реформы за сто дней. Властям необходимо понять, что если сейчас не предпринять фундаментальные меры, то возможен коллапс. Даже то, что люди выходят на демонстрации ради одного политика, говорит о недоверии к центральной власти. Народ не ищет у нее поддержки, а кучкуется вокруг отдельных личностей. Много недовольства.

“ВБ”: — Почему в правительстве нет ни национального, ни гендерного баланса?

АКЕНЕЕВ: — Женщин — в министры! (Смеется.)

БАКТЫГУЛОВ: — Национальность не играет никакой роли. При Союзе соблюдался некий баланс. Если первый секретарь ЦК был этническим кыргызом, то второй обязательно из славян.

“ВБ”: — Ну, знаете ли, в советское время порядок был. Да и министрами назначали профессионалов.

БАКТЫГУЛОВ: — Но премьеры в акаевском и бакиевском правительстве пример баланса. Разве это что–то дало? Да и последние назначения стали всего лишь предметом торга. Настоящих профессионалов можно по пальцам пересчитать. Другое дело, министр образования Канат Сыдыков, знающий специалист.
Что касается гендерного равенства, то у нас в правительстве женщин примерно 10 процентов.

Цена вопроса — миллиард

“ВБ”: — А что вы скажете относительно миллиарда, который якобы государство сэкономит за счет сокращения численности госслужащих?

АКЕЛЕЕВ: — На содержание госаппарата уходит примерно 40 процентов всех расходов бюджета. Причем только на зарплату — 27 процентов. Но проблема гораздо шире. Мы не знаем, что происходит с бюджетом. В начале года нам говорят о планируемом дефиците в 22 миллиарда сомов, к середине года называют цифру — 8 миллиардов, а сейчас поговаривают, что у нас то ли будет профицит, либо выйдем по нулям. Мы не имеем информации о том, что делается для того, чтобы сократить дефицит и избежать дефолта. Наш бюджет слишком сильно зависим от политических решений. Все это говорит об отсутствии системности в госуправлении. Нет конкретных целей и программ, критериев оценки их действенности. Пока очень мало надежды на то, что Минфин заработает по–новому. Новый министр Акылбек Жапаров уже был на этом посту и ничем особо не выделился.

БАКТЫГУЛОВ: — Сейчас хотят сократить 3600 госслужащих. Между тем Закон “О госслужбе” требует, чтобы увольняемым было выплачено единовременное пособие в размере шестимесячной зарплаты.
Несмотря на понижение статуса, за чиновниками сохраняется прежняя зарплата, даже если директор департамента станет начальником управления. Да, сократили пять министерств, но ведь большинство служащих будут переназначены в другие ведомства.
Еще один момент — расходы, связанные с делопроизводством. Даже в том случае, если в названии министерства уберут запятую, всем придется менять служебные удостоверения. Парадокс в том, что если государство увольняет госслужащего, оно обязано предоставить ему другую работу либо переобучить за свой счет. А если тот захочет заняться бизнесом, то надо выделить кредит. Грамотный госслужащий через суд может добиться всех этих льгот.

АКЕНЕЕВ: — Я думаю, что цифру “миллиард” взяли с потолка. Это было чисто политическое заявление. Пока мы не начнем бороться с теневой экономикой, никаких улучшений не будет. Также необходима судебная реформа. Судьи должны воспринимать свою деятельность как повинность, а не источник доходов. То же самое касается таможенников и налоговиков. За границей как происходит? Собираются однопартийцы и говорят товарищу: “Мы хотим выдвинуть тебя министром. Знаем, что будет трудно. Но несколько лет придется потерпеть”. У нас же все наоборот. От депутатов, желающих занять министерские кресла, отбоя нет. Почему они туда так рвутся? Ведь, казалось бы, депутатам намного легче живется. Ответ очевиден: каждая высокая должность автоматически сулит материальную выгоду.

АКЕЛЕЕВ: — Многие предприниматели готовы работать честно. Но у них нет уверенности, что чиновники, узнав об их реальных доходах, не начнут предпринимать каких–либо карательных мер.

АКЕНЕЕВ: — Полностью согласен с вами. Иностранные разработчики месторождений так и говорят: готовы платить в несколько раз больше, только бы эти деньги шли в бюджет, а не в карман чиновников. Тогда у бизнесменов будет гарантия защиты со стороны государства. Ведь руководители у нас меняются чуть ли не каждый день.

НАМАЗАЛИЕВ: — В экономике есть шкала измерений: все действия делятся на те, что приносят пользу, и те, что не приносят. С госслужащими намного сложнее. Если отдельных чиновников отправить толкать тачку на Ошском базаре, от них было бы гораздо больше проку. Мало того что они сами не создают никаких ценностей, так еще наносят непоправимый вред экономике, ведя паразитический образ жизни. Если нынешнее законодательство их защищает, то нужно его пересматривать. Почему государство фактически за наш с вами счет обязано их еще и трудоустраивать после увольнения? Если мы будем постоянно бояться того, что уволенные чиновники завтра выйдут на митинги, то изменений никогда не произойдет. Набор людей на госслужбу нужно проводить исходя из степени профессионализма.

“ВБ”: — А сможет ли новое правительство обеспечить гарантии, о которых вы только что говорили?

АКЕЛЕЕВ: — Анализ показывает, что вероятность этого слабая. Но многое зависит от других представителей общества: оппозиции в парламенте, президента и подчиняющихся ему структур, СМИ, гражданского и экспертного сообщества, которые будут постоянно за всем следить. Если они проявят активность, то и у правительства повысится результативность.

БАКТЫГУЛОВ: — У нас уже появился целый класс людей, которых называют рантье. Они приватизировали все доходные места. А контролируемые ими незаконные финансовые потоки приводят к тому, что у нас появляется системная коррупция. К сожалению, одной сменой состава правительства и его конфигурации ничего не изменить. И мы опять возвращаемся к вопросу необходимости кардинальных реформ, цели которых должны быть четко сформулированы. Например, какое состояние экономики мы хотим иметь через 5 —10 — 20 лет. Такого проектирования у нас нет. Вот и получается, что у нас проводится реорганизация министерств ради самой реорганизации. Хотя целью должно быть развитие страны.

Мы ждем перемен

АКЕНЕЕВ: — Мы сегодня сильно раскритиковали власть, но все же думаю, что в следующем году будет лучше, чем в этом. Постепенно надо привыкать к парламентской форме правления. В ЖК появилась довольно сильная оппозиция в лице фракции “Ата–Журт”. А в стране имеется развитое гражданское общество. Поэтому прежние фокусы не пройдут. Да и всем нам самим нужно активизироваться, бороться за устранение препон в экономике, потому что сами чиновники инициативы никогда не проявят.
Я был приятно удивлен, что в первый день своего премьерства Омурбек Бабанов собрал как новый, так и старый составы правительства. Прежде с бывшими министрами обращались хуже. О своей отставке многие узнавали из СМИ и сразу становились изгоями. У меня лично надежды на новое правительство большие. Да и население устало ждать перемен. В то время, как в других государствах возводят города, мы только преодолеваем кризисные явления. Если Бабанов, как обещает, на время перестанет быть бизнесменом и действительно станет выполнять свою программу, привлечет новые кадры в систему госуправления, позитивные изменения не заставят себя долго ждать. Премьер пообещал, что все заместители руководителей министерств и ведомств будут из числа нового поколения.

“ВБ”: — А вам, как представителям этого нового поколения, уже делали предложения поступить на госслужбу?

АКЕЛЕЕВ: — Да. Но мы пока точно не знаем, какого рода эти предложения. Здесь опять возникает вопрос доверия. Мы видели молодых людей, которые, в общем–то, неплохо поработали в прежнем правительстве. Сейчас многие из них потерялись. Если у высшего руководства нет реальной политической воли к изменениям, то, поступив на госслужбу, можно потерять не только время, но и репутацию. Поэтому мы с настороженностью относимся к таким предложениям.

“ВБ”: — Но вы сами пошли бы в министры?

АКЕЛЕЕВ: — Один — нет. Если с командой единомышленников, то может быть. В любом случае состав правительства и парламента постепенно должен меняться в соответствии с потребностями общества. К управлению должны привлекаться грамотные молодые специалисты, обладающие ценным опытом.

“ВБ”: — Жумакадыр Асанкулович, вот вы, бывший министр сельского хозяйства, как оцениваете нового руководителя отрасли?

АКЕНЕЕВ: — Теперешний министр Сапарбек Тынаев в свое время был у меня замом. Он давно там работает. В целом со своими обязанностями справится. Но особых сюрпризов от него ждать не следует, ведь это человек еще советской закалки. А сейчас отрасли больше нужны современные менеджеры и маркетологи, которые смогут реально помогать фермерам и крестьянам с производством и сбытом продукции.
Что касается правительства в целом, то хочу отметить, что не стоит считать его пупом земли. Например, нефтетрейдеры и наша ассоциация прекрасно работают независимо, при том, что представляем одно из важнейших звеньев экономики. Все проблемы решаем самостоятельно, и никому ничем не обязаны. Например, когда в Бишкеке были перебои с поставками высокооктанового топлива, на заправках в Нарынской области, где часто путешествуют туристы, обеспечили стратегический запас. Ведь мы не могли сказать зарубежным гостям, чтобы они не ехали туда из–за отсутствия топлива.
Подобные механизмы саморегулирования необходимо внедрять и в другие сферы. А чтобы они перестали быть зависимы от чиновников, нужно обрубать все коррупционные щупальца. Например, вместо нынешнего громоздкого Минсельхоза лучше иметь многофункциональную ассоциацию, которая бы реально помогала фермерам и зарабатывала на этом, а не вытягивала из бюджета деньги. То же самое касается горнодобывающей и туристической отраслей.

БАКТЫГУЛОВ: — Нынешняя структура и состав правительства в принципе близки к тому, чтобы быть оптимальными. Но, безусловно, есть элементы, требующие улучшения. Наша система госуправления в нынешнем виде разбалансированна. Вся беда в том, что министерства и ведомства сами проектируют план работы, исполняют его, контролируют и дают оценку.
В России система выстроена иначе. Там министерства определяют отраслевую политику, федеральные департаменты ее реализуют, а агентства осуществляют надзор или мониторинг. То есть предпринята попытка распределить государственные функции. А у нас произошла концентрация власти, поэтому зачастую нет разницы, какие люди приходят в систему — старые или новые. Ее эффективность от этого особо не меняется. От воли и желания главы министерства, как это ни странно, мало что зависит. Ведь коррупция начинается не сверху, а снизу. Хороший пример, когда финполиция поймала таможенника на взятке в 500 сомов. Подсчеты показали, что в день он таким образом получал до 20–25 тысяч сомов. Эти деньги потом по цепочке передавались наверх.

АКЕНЕЕВ: — Не совсем согласен с вами. Даже один министр при желании может сделать многое.

АКЕЛЕЕВ: — Я тоже считаю, что человеческий фактор не стоит недооценивать. Потому что системная коррупция — это живой организм. Человек, желающий с ней бороться, должен быть готов резать по живому. Как в Грузии, когда глава МВД посадил своего близкого друга за мелкое правонарушение. В этом и будет проявляться эффективность либо неэффективность нового правительства. Если оно сможет переступить через себя, быстро провести реформы, тогда будут улучшения. В противном случае в самое ближайшее время можно ожидать очередной цикл нестабильности.

“ВБ”: — Можно ли и дальше сокращать количество министерств и ведомств? Нужно ли нам, например, Министерство молодежи?

НАМАЗАЛИЕВ: — Приведенный пример и есть ответ на первый вопрос. Как видим, министерств могло быть хотя бы на одно меньше. Правда, теперь оно называется по–другому — Министерство молодежи, труда и занятости. Скажите мне, каких таких достижений добился министр Алиясбек Алымкулов? Ведь оно больше походило на энпэошку, занимающуюся проведением тренингов и семинаров.
Или возьмем другое новоиспеченное госучреждение — Министерство культуры и туризма. Какую пользу стране за все эти годы принесло Минкультуры? В Грузии, например, оно привлекает инвестиции на реконструкцию исторических памятников, и само государство на это не тратится. Наше же министерство отличилось только тем, что организовывало за счет бюджета бесплатные концерты и другие увеселительные мероприятий. Если говорить о туризме, то лучше прислушаться к мнению самих туроператоров. Они же утверждают, что государство им больше мешает, чем помогает. Правда, в их среде есть отдельные группы, желающие государственного попечительства.

АКЕНЕЕВ: — Это те, кто хочет заниматься выдачей лицензий. Вот и весь их интерес. Я считаю, что туризму не нужен специальный орган, если отрасль может быть саморегулируемой.

НАМАЗАЛИЕВ: — Ныне я вижу у молодежи реальную потребность в реформах. Ранее этого не замечал. Сейчас идет подготовка к процессу смены поколений политической элиты, формируется критическая масса требуемых людей. В том числе так называемых кризис–менеджеров. Вместо того чтобы пассивно сидеть и ждать, когда тебя назначат и дадут карт–бланш на проведение реформ, может быть, самому стоит попробовать свои силы? Когда произойдут изменения в институциональном плане, тогда поменяется и мышление. Придет осознание, что нельзя брать и давать взятки.
Ирэн СААКЯН,
Максим ЦОЙ.
Фото Сергея МЕДВЕДЕВА

NO COMMENTS

Leave a Reply