Ну и заварушку затеял министр экономического регулирования Учкунбек Ташбаев. Недавно он выступил с инициативой о ликвидации Государственной кадровой службы. В ГКС сразу посчитали, что если идея будет одобрена, то станут процветать землячество и продажа должностей. Сам министр придерживается иной точки зрения, обосновывая свою позицию тем, что модель назначений ГКС сильно устарела. Только злые языки сразу зашептали, что министр просто недоволен назначением статс–секретаря в МЭР. О ситуации вокруг ГКС на круглом столе в “Вечерке” спорили заместитель директора ГКС Асылбек БОЛОТБАЕВ, директор Центральноазиатского института свободного рынка Мирсулжан НАМАЗАЛИЕВ, статс–секретарь Государственной службы надзора за финансовым рынком Калык ШАМШИЕВ, исполнительный директор Центра развития квалификаций Гульмира КАРЫМШАКОВА, политолог и директор программы “Общественное управление” Фонда “Сорос — Кыргызстан” Аскат ДУКЕНБАЕВ, заведующий отделом обучения, оплаты труда госслужащих и международного сотрудничества ГКС Кубат ДЖУМАЛИЕВ.

Рейтинг недоверия

НАМАЗАЛИЕВ: — В первую очередь мне хотелось бы выяснить, в чем смысл упразднения Госкадровой службы. В любом случае должна быть предложена какая–то альтернатива. Среди тех инициатив, что я видел, никакого нового пути не предлагается. Стоит определиться, чем должно руководствоваться каждое министерство и ведомство в области кадровой политики — каким–то собственным нормативным документом либо общим единым законом.
Отсутствие ярых противников ликвидации ГКС тоже о чем–то говорит. Это означает, что госслужба у нас не пользуется доверием. Нельзя также сказать, что за последнее время ГКС добилась значимых успехов. Особого доверия нет как к самим госслужащим, так и к этому ведомству. И с этим нужно что–то делать.

БОЛОТБАЕВ: — Может сложиться впечатление, что за ГКС мало кто заступается, но и против нее никто не выступает. Люди шокированы некоторыми громкими заявлениями. И я думаю, что они их пока осмысливают. Не буду переходить на личности. Это дело правительства — разобраться с тем, как отдельный министр может идти против утвержденной президентом концепции модернизации госслужбы. Тем более что перед принятием она обсуждалась на всех уровнях, в том числе при участии гражданского сектора.

НАМАЗАЛИЕВ: — В некоторых странах есть отдельные институты, подобные нашей Госкадровой службе, которые эффективно работают, в других странах их нет. И нам нужно определиться, насколько они нужны нам. Причем стоит активнее привлекать к обсуждению экспертное сообщество.
Я внимательно изучал инициативы ГКС. Одна из них — создание Фонда поддержки госслужащих. Но из того, что вы предложили, — только жирный кусок. Из опыта успешной, беспрецедентной кампании хедхантинга, отбора новых госслужащих в Грузии вы увидели только то, что можно повысить зарплаты за счет иностранных вливаний.

БОЛОТБАЕВ: — Говорить о том, что мы увидели в грузинском опыте только жирный кусок в виде повышения зарплат госслужащим, совершенно некорректно. Суть программы поддержки госслужащих в том, чтобы повысить квалификацию ключевых чиновников. Создаются проектные группы, которые разрабатывают инновационные проекты в сфере госуправления. Затем эти инициативы оцениваются независимыми экспертами из гражданского сообщества, на основании чего и принимаются решения о доплатах. Обучение прошли около 700 человек.

НАМАЗАЛИЕВ: — Наше государство не может позволить себе медленно реформироваться. Так мы скоро загоним себя в тупик.

БОЛОТБАЕВ: — Недавно был опубликован всемирный рейтинг конкурентоспособности государств за 2011 — 2012 годы. Кыргызстан в нем занимает 126–е место среди 142 государств. В прошлом году мы находились на 121–м месте, в позапрошлом — на 123–м. А если возьмем данные Transparency International за 2010 год, то мы занимаем вообще 164–е место среди 170 стран. По динамике мы не восстановили даже позиции 2003 года, хотя делалось множество заявлений о борьбе с коррупцией.
Кыргызстанские выпускники зарубежных вузов не идут в бизнес, потому что там все решает не их конкурентоспособность, а связи. Госслужба все–таки дает больше шансов для развития своих профессиональных возможностей, реализует свои устремления служить обществу.

НАМАЗАЛИЕВ: — Вы сказали, что молодые люди не идут в бизнес. Они не идут как раз на госслужбу.

БОЛОТБАЕВ: — Я слышу очень много жалоб от молодежи, что в бизнесе они не могут реализоваться. Поэтому у них больше возможностей проявить себя на госслужбе, чем в частном секторе.

КАРЫМШАКОВА: — Какие–то продвижения на госслужбе идут. Но самый ключевой момент в кадровом вопросе это все же уровень квалификации. Пока не будет четких требований, профессиональных стандартов и рамок квалификаций, большинство проблем останутся нерешенными. Что такое реформирование? Это изменение в корне нынешней ситуации.
Проблемы с госслужбой отражаются на всех сферах. Например, в 2009 году упразднили госорган по туризму. Сейчас мы пришли к тому, что туризма как отрасли нет. В Минэкономрегулирования осталось всего два человека, отвечающих за этот сектор, который приносит большую прибыль и реальные поступления в бюджет. И этот только один из примеров того, что в госслужбе требуются большие изменения. Вообще всю систему нужно пересматривать в корне.

НАМАЗАЛИЕВ: — Хочу вам возразить. Дело в том, что долгое время сами туроператоры просили упразднить госведомство по туризму. И проблемы не из–за его ликвидации, ведь никаких заслуг перед бизнесом у этого госоргана тоже не было. Это то же самое, что отменить техосмотр автомашин, и завтра вы будете связывать с этим все аварии на дорогах, хотя они происходили и раньше. Суть в другом: ликвидировать госорганы, в которых нет смысла. Мне бы хотелось поинтересоваться у коллег: какому госоргану они сегодня больше всего доверяют? Этот вопрос можно сформулировать иначе: какой госорган наиболее клиентоориентирован, то есть наилучшим образом обслуживает граждан?

ДУКЕНБАЕВ: — Как гражданину, лично мне неохота лишний раз сталкиваться ни с одним нашим госорганом. Поэтому навскидку не могу назвать ни одного ведомства, работой которого я был бы доволен.
Идея упразднить ГКС возникла как ответ на политический и общественный запрос. Общественность недовольна состоянием госслужбы. Мы знаем, что она не пользуется большим доверием у населения. Думаю, ни у кого нет сомнений в том, что госслужбу нужно реформировать. Главный вопрос: как? Такие службы, как ГКС, есть во многих странах. Они несут важные функции — координируют работу госслужащих во всех министерствах и ведомствах, следят за тем, чтобы не произошло политизации госслужбы, изучают состояние госслужбы и дают практические рекомендации по ее улучшению. Поэтому, я думаю, такая служба нужна и у нас. Другое дело, насколько она сегодня эффективно работает. В этой связи было бы хорошо провести исследование и оценку деятельности ГКС за этот год и прошедшее время.

Топорное мышление

БОЛОТБАЕВ: — Недавно в правительство нами были внесены предложения по радикальной модернизации госслужбы и повышению эффективности системы госуправления. Эта программа была составлена с привлечением экспертного и гражданского сообщества. Мы считаем, что она должна включать три направления — профессионализацию госслужбы, повышение эффективности системы госуправления и сокращение уровня коррупции.
Важнейшие проблемы госслужбы — низкая заработная плата, мотивация и престижность. Чтобы привлечь профессионалов, система госуправления должна быть серьезным образом сокращена. Нужно избавляться от структурного балласта, дублирования функций. Например, мы предлагаем максимально убрать количество заместителей министров, в департаментах и управлениях сократить лишние структуры. Мы считаем необходимым изменить нормативы численности управленческих структур. Бюрократический аппарат у нас чрезвычайно раздут. Над каждыми двумя–четырьмя служащими стоят заведующие отделами и секторами.

ШАМШИЕВ: — Я тоже далек от мысли, что все госорганы четко выполняют свои обязанности. Есть много упущений и недостатков. Но это не повод для ликвидации целого министерства или ведомства. Если оглянемся назад, то увидим, что мы множество раз реформировали систему госуправления. Часто упраздняли какой–либо госорган, а потом вновь восстанавливали. А все потому, что принимались поспешные, неаргументированные решения. Я согласен, что оптимизировать систему госслужбы необходимо, чтобы каждый чиновник выполнял свою работу на все сто, чувствовал и нес за это ответственность.

ДУКЕНБАЕВ: — Возвращаясь к нашей теме, я хотел бы услышать аргументы Минэкономрегулирования.

“ВБ”: — Представители Министерства экономического регулирования заняли выжидательную позицию и от участия на нашем круглом столе категорически отказались.

КАРЫМШАКОВА: — Информация об этом прошла по Интернету.

ДЖУМАЛИЕВ: — Насколько мне известно, один из основных доводов, приводимых Минэкономрегулирования, — стремление к экономической либерализации. Этот аргумент вызывает у меня большие сомнения. Ведь в сфере регулирования экономики Госкадровая служба никакими полномочиями не обладает. Она не выдает ни лицензий, ни разрешений, не проверяет субъекты предпринимательства. То есть прямой связи между деятельностью ГКС и регулированием экономики мы не наблюдаем. Альтернатива упразднению ГКС не была предложена, поэтому в системе госслужбы может возникнуть хаос. Это несет в себе большую опасность для всего государства.

НАМАЗАЛИЕВ: — Не соглашусь с мнением, что между деятельностью ГКС и регулированием экономики нет никакой связи. Я участвовал в комиссии по отбору сотрудников Минэкономрегулирования, в ее состав входят представитель ГКС и статс–секретарь ведомства. Именно они отбирают чиновников, которые впоследствии занимаются выдачей лицензий и разрешений. Вот вам и прямая связь.

ДЖУМАЛИЕВ: — В защиту ГКС скажу, что она занимается не какой–то эфемерной деятельностью, а максимально приближена к чаяниям общества. Госслужба стала фактически открытой для всех желающих. Поступить на нее сегодня может практически каждый, если отвечает квалификационным требованиям. Всем известна прежняя порочная практика, когда со своим приходом каждый министр старался полностью заменить весь кадровый состав. Госслужащий не сможет набраться необходимого опыта, если каждый новый руководитель будет его смещать, чтобы поставить своего человека. Чтобы избежать этого, был предусмотрен институт статс–секретарей. Им поручено обеспечивать стабильность госаппарата.

НАМАЗАЛИЕВ: — В некоторых штатах США есть интересная практика — госагентство создается на определенный срок. Если его функция выполнена и нет надобности возобновлять деятельность госучреждения, то оно ликвидируется. Почему бы нам не воспользоваться этим опытом? Давайте определим круг измеримых целей и задач и дадим Госкадровой службе срок на их реализацию, скажем, один год. Если в указанные сроки задача не будет выполнена, то ликвидируются соответствующая функция госучреждения и его отделы. По этому принципу давно работают частные компании. Если какой–то работник приносит одни убытки, его увольняют. На госслужбе, к сожалению, все наоборот. Она приносит убытки государству, потребляя деньги налогоплательщиков, ничего не давая взамен.
Вот вы говорите, что и бизнес плохо справляется со своими обязанностями. Я с этим категорически не согласен. Возьмем рекрутинговые агентства. Будь у меня выбор, то в вопросе подбора и найма кадров я скорее доверился бы им, чем госструктурам.

БОЛОТБАЕВ: — ГКС не рекрутинговое агентство, у нее совсем другая миссия. Отбор кандидатов проводят сами госорганы через свои конкурсные комиссии, а представитель ГКС оказывает методическую помощь. Думаю, ваше предложение хорошо бы применить по отношению к Минэкономрегулирования. Чтобы выяснить, справляются ли там со своими обязанностями.

КАРЫМШАКОВА: — Необходимо провести независимую оценку и мониторинг профессиональной деятельности госслужащих. Госорганы должны тесно сотрудничать с институтами, подобно нашему, которые имеют опыт такой работы. Когда будет дана независимая оценка, будут адекватные, соответствующие требованиям и реалиям госслужащие. Тогда не будет никаких коррупционных лазеек, найма по родству или знакомству. У нас министры меняются чуть ли не каждый год, и каждый тащит с собой своих людей. Обиженные старые сотрудники уходят, забирая с собой все наработки. Новому чиновнику приходится начинать все с чистого листа. Нужно введение независимой сертификации квалификаций. Скажем, я соответствую пятому уровню знаний, значит, могу быть только ведущим специалистом. Чтобы занять кресло министра или статс–секретаря, мне надо подтвердить седьмой или восьмой уровень. Рамка квалификации включает в себя знания, умение и компетенцию. Компетенция — это способность принимать ответственные решения.

ДУКЕНБАЕВ: — У ГКС очень благие намерения. Но было бы хорошо, если ведомство обладало необходимыми возможностями для достижения заявленных целей и задач.

БОЛОТБАЕВ: — Просил бы не забывать, что для этих целей в госорганах образованы общественные наблюдательные советы. В их полномочия входит проводить указанные оценки и мониторинг нарушений, включая кадровые вопросы. Кроме того, ГКС проводит рейтинг эффективности работы статс–секретарей. При этом применяется метод 360 градусов, когда оценка проводится всеми заинтересованными сторонами, в том числе наблюдательными советами.

От суслика до министра

КАРЫМШАКОВА: — Все проблемы у нас из–за того, что в стране не работает квалификационная система госслужбы. Отсутствуют профессиональные требования к знаниям тех персон, которые выдвигаются на высокий пост. Даже при назначении статс–секретарей ни в одном документе не прописано, что должен знать и делать кандидат на высший административный пост. Министр — высшая политическая должность. И в угоду каким–то мелким политическим симпатиям в большие чиновники попадают люди некомпетентные, не имеющие квалификации высшего уровня. Вот это одна из серьезных проблем. Служба не будет эффективной до тех пор, пока не появится система квалификации, в которой четко все будет прописано. Только при правильной системе сертификации и квалификации можно назначать на должность. У нас же каждый суслик — агроном.
Вот, например, если этот молодой человек (обращаясь к Мирсулжану) соответствует шестому уровню, тогда может спокойно работать заместителем министра.

“ВБ”: — Мирсулжан, пойдете работать заместителем министра?

НАМАЗАЛИЕВ: — Сертификата нет. (Смеется.)

КАРЫМШАКОВА: — Даже выпускник Гарвардского университета, который отучился и вернулся на родину в Кыргызстан, просто обязан пройти независимую квалификацию. Но такие комиссии нельзя превращать в частные лавочки. Наряду с госслужащими в них должны работать и представители неправительственного сектора. Так будет справедливее.

“ВБ”: — Наивно полагать, что представители власти пойдут на такой шаг. Кроме того, порой лучшие специалисты, гордость нации, остаются не у дел. Вы не задавались вопросом, почему, например, уехал экс–председатель Национального банка Улан Сарбанов? Или почему менеджеры АУБ остались не у дел? А вот некоторые непрофессионалы с сомнительной репутацией и практикой занимают высокие посты. Как быть?

КАРЫМШАКОВА: — Все из–за проблемы персонализации. Каждый новоназначенный министр, приступая к работе, сразу начинает, как новая метла, мести по–новому. Меняет людей, которые хорошо знают свое дело. На их место приходят новые, желторотые цыплята, которым не хватает опыта. Это неправильно.

ШАМШИЕВ: — Проблемы есть. Но высказывания о том, что все госслужащие плохие, неправильно. Нельзя стричь под одну гребенку. Есть очень даже высокопрофессиональные специалисты.

“ВБ”: — Приведите, пожалуйста, хоть один пример.

ШАМШИЕВ: — Вот вы только что говорили о менеджерах АУБ. Они все профессионалы. Но ведь раньше эти люди были госслужащими. Да, у государственной службы есть проблема в системе управления. Но, я повторюсь, это не говорит о том, что вся система плохая и состоит из никчемных специалистов. Вернемся к истокам создания ГКС. До этого на госслужбу назначались люди, не обладающие никакими знаниями. Можно было ветврача, например, назначить экономистом. Чтобы такого не было, и пришлось создать кадровую службу. Я согласен, что сегодня есть проблемы, но решить их за один день нельзя.

БОЛОТБАЕВ: — Госслужащие, как правило, это очень грамотные специалисты. Как вы думаете, почему бизнесмены охотятся за грамотными госслужащими? Из–за их профессионализма. Конечно, есть такие, которые больше думают о своей выгоде, чем о своих обязанностях, и этим позорят честь госслужащих. Но мы не можем от них избавиться. Механизмы не позволяют. Их исключают, но они идут в суд, восстанавливаются и возвращаются на прежнее место работы. В разработанном ГКС проекте Кодекса о госслужбе устанавливаются более упрощенные возможности отстранять от должности тех, кто работает спустя рукава.
Но вообще регулировать деятельность государственных служащих через Трудовой кодекс — неверно. Государственные служащие работают от имени государства, имеют большие полномочия, но у них должна быть и большая ответственность, поэтому они должны подпадать под действие Закона “О государственной службе”.

ДУКЕНБАЕВ: — Но в данном случае речь не идет о личных качествах чиновников. Может, как люди госслужащие и очень хорошие. Суть в профессионализме. Когда человек обращается в то или иное ведомство, он сталкивается с отношением чиновника к своей работе. Сейчас здесь мы выражаем неудовлетворенность профессиональной стороной чиновника, а не личной.

БОЛОТБАЕВ: — Проблема не в кадровой системе, а в государственном управлении. Даже если Кыргызстан пригласит высококлассных менеджеров из Европы, они так же будут работать. Система госуправления хромает.

“ВБ”: — За такие заработки, как у нас, европейцы работать не будут.

ДУКЕНБАЕВ: — Тогда надо отобрать самых лучших из местных кадров и их оставить. А непрофессионалов — исключить.

БОЛОТБАЕВ: — Как вы это видите? Это же невозможно! К сожалению, необходимо увеличение бюджета, надо повышать зарплату профессионалам. Этим занят Фонд поддержки госслужащих Кыргызстана. При этом достигаются неплохие результаты.

ДУКЕНБАЕВ: — Систему надо менять. Другой вопрос: как это сделать? Для этого ГКС должна аргументированно объяснить, как добиться на этом поприще больших результатов. Но, к сожалению, пока я этих обоснованных ответов не вижу. Также не замечаю конкретных и прорывных результатов в этом деле — в привлечении профессиональных кадров на госслужбу.

БОЛОТБАЕВ: — О том, какой должна быть система государственного управления, начали говорить давно. Мол, деятельность госуправления должна основываться на улучшении прозрачности, увеличении эффективности, повышении личной ответственности и т. д.

ДУКЕНБАЕВ: — Это понятно. Но все это просто декларации, а я хочу услышать о конкретных результатах.

БОЛОТБАЕВ: — Это не вопрос госслужбы. Здесь речь о системе отбора. Один человек внизу ничего не может сделать, а вот наверху сможет. Когда система конкурсного отбора работает, тогда можно добиться успехов. А у нас она пока недостаточно эффективна. Во многом конкурсы и аттестации в госорганах проводятся на формальной основе.

ДУКЕНБАЕВ: — Процесс конкурсного отбора госслужащих, как он идет на практике, тоже вызывает много вопросов и нареканий у общественности. Поэтому говорить только о том, что чиновник занял высокое кресло, пройдя конкурсный отбор, недостаточно.

Чиновник как вершитель судеб

БОЛОТБАЕВ: — Мы основываемся на профессионализме, принимая во внимание знания, образование, умение работать на госслужбе. При этом стараемся исключить любой протекционизм. Многие считают, что ГКС отбирает госслужащих. Это не совсем так. Принимает решение комиссия, в которой присутствуют наши сотрудники. А мы проводим отбор кандидатов на должности статс–секретарей, кандидатуры рассматривает Совет по госслужбе и назначает премьер–министр с согласия министра. Из года в год наша служба развивается и совершенствуется. Делаем все для того, чтобы чиновниками становились профессионалы. Разрабатываем механизмы. Здесь с ухмылкой была отмечена информация о нашем интернет–портале. Но это будет прорыв. После того как прежняя версия электронного правительства показала свою неэффективность, наша система на платформе “gov–2” полностью будет отвечать нынешним реалиям и сократит коррупцию и возможность продвижения “своих” людей.

“ВБ”: — Вопрос в том, когда наконец мы увидим ошеломительные результаты? Верится с трудом, что наши чиновники перестанут хамить и будут вести себя культурно и интеллигентно.

БОЛОТБАЕВ: — Для обучения госслужащих мы привлекаем известных зарубежных экспертов. Есть проблема с обучением чиновников. Что касается опыта Великобритании, резко сократившей штат госслужащих и переведшей систему управления в частные руки, то эта модель нам не совсем подходит.

“ВБ”: — Почему так?

БОЛОТБАЕВ: — Теряется ориентир служения государству.

ДЖУМАЛИЕВ: — Идея Минэкономрегулирования опасна. Ведь в любой стране государственная служба призвана решать важнейшие задачи, которые никогда не исчезнут. Проблемы общества кто–то должен решать. Если прекратим этим заниматься, произойдет откат назад.

“ВБ”: — Отношение к госслужащим у общественности не очень хорошее. Наши чиновники грубят, хамят и вообще ведут себя нахально. Куда смотрит кадровая служба?

БОЛОТБАЕВ: — Вы говорите об этическом компоненте. Сейчас мы вносим на рассмотрение в Жогорку Кенеш новый Кодекс о государственной службе, в котором все предусмотрено.

НАМАЗАЛИЕВ: — Не был бы я скептиком, то подумал, что все у нас хорошо. Вы (обращаясь к Болотбаеву) прочитали много документов, рассказали о достижениях и о том, что скоро все изменится. Но такие документы я читаю давно. Простите, но в них ничего нового нет. Сегодня никто серьезных достижений не видит.
Я полностью просмотрел ваш сайт. Это один из самых непрофессиональных сайтов. Невозможно нормально пользоваться. Вот вы говорите, что будете оценивать тех или иных служащих, а себя вы оценивали?

БОЛОТБАЕВ: — Сайт ГКС — сайт госоргана, а не отдельного человека, он отражает разнообразный спектр сведений. Сама система построена таким образом, что нас оценивают граждане. Качество работы госслужащих и статс–секретаря оценивают и общественные наблюдательные советы.

НАМАЗАЛИЕВ: — Но ведь оценка граждан негативная.

БОЛОТБАЕВ: — Ни в одной стране не довольны полностью существующей государственной службой. Мы не исключение. Но не в таком виде, который вы демонстрируете. Назначение лиц должно проводиться через новую информационную систему управления человеческими ресурсами. Тогда мнение граждан будет учтено.

КАРЫМШАКОВА: — Система оценки госслужащих должна базироваться на результатах мониторинга. Пока его не будет, говорить об оценке преждевременно. Готова ли ГКС тесно сотрудничать с независимыми экспертами, специалистами? Вот, например, мы провели анализ и выявили, что самый большой потенциал человеческих ресурсов занят в независимом обществе и бизнесе. Только тогда, когда государство будет тесно сотрудничать с этими структурами, возможен реальный и эффективный результат в системе госслужбы. Не секрет, когда приходишь со своей идеей в министерство, сталкиваешься со стеной непонимания и отчуждения. Сидит какой–то специалист и показывает, что ты пустое место. Такие госслужащие считают себя вершителями судеб. Такое предвзятое отношение рождает у людей негативное отношение.

“ВБ”: — А что вы скажете об интернет–возможностях ГКС?

КАРЫМШАКОВА: — Замечательно, что внедряется система “gov–2”. А возможно ли по системе онлайн организовать повышение квалификации госслужащих и их обучение? Это важный момент. Тогда любой начинающий специалист и его руководитель, вместо того чтобы мультики смотреть или в карты играть, будет повышать квалификацию.

БОЛОТБАЕВ: — Вопрос обучения очень важен. Мы делаем все, чтобы повысить квалификацию госслужащих. И предложение о том, что необходимо ликвидировать учебные центры госорганов, мягко говоря, не совсем разумное. Система должна включать повышение квалификации на местном и центральном уровнях. Каждый госслужащий должен пройти курсы повышения квалификации. В противном случае он будет вариться в собственном соку. А это плохо.
Знаете, вот Грузия пошла по другому пути. Она на начальном уровне изменила Трудовой кодекс. Это один из главных моментов грузинской реформы. Нам тоже следует изменить Закон “О госслужбе”, проект Кодекса госслужащих почти готов.

ДУКЕНБАЕВ: — Все согласны, что необходимы радикальные реформы. Если бы госслужба нормально работала, не произошли бы две революции. Кстати, административные реформы, по примеру Грузии, надо начинать не сверху, а снизу, оттуда, откуда народ сталкивается с работой госструктур. Например, очень хорошая инициатива об отмене лицензий. Но, к сожалению, воз и ныне там. Примите изменения сейчас, чтобы народ пошел на выборы с хорошим настроением. Я говорил первому вице–премьеру Омурбеку Бабанову об отмене лицензий. Он согласился, но сказал, что отменят только в следующем году, после того как будет избран новый президент страны. Однако есть опасения, что после выборов реформы затянутся.

НАМАЗАЛИЕВ: — В идее министра Ташбаева есть определенная логика. Но, с другой стороны, как объяснить существование возглавляемого именно им министерства? Государство не должно регулировать экономику. Это нонсенс! Но и у ГКС много проблем. Да и результатов их работы я не увидел.

БОЛОТБАЕВ: — Вы ошибаетесь, результаты есть, их надо признать. Но и резервы для улучшения огромные. Над этим мы работаем.

НАМАЗАЛИЕВ: — Это моя точка зрения. Знаете, вам необходимо поближе познакомиться с опытом Грузии или Казахстана, сравнить и попробовать быть даже лучше этих структур. Иначе многие поддержат инициативу Ташбаева, поскольку ваша деятельность декларативна.

БОЛОТБАЕВ: — ГКС проводит большую работу. Так что мы готовы представить вам много результатов нашей эффективной деятельности.

Ирэн СААКЯН,
Максим ЦОЙ.
Фото Владимира ПИРОГОВА.
http://members.vb.kg/2011/09/28/kadril/1.html

NO COMMENTS

Leave a Reply